Экзамен для гегемона: почему война с Ираном стала проверкой, которую Трамп не может провалить
Война США против Ирана, затянувшаяся далеко за пределы изначальных планов Вашингтона, превратилась в экзистенциальную проверку американского глобального лидерства. Исход этой кампании, по оценке аналитиков, определит, способны ли Соединенные Штаты навязывать свою волю миру в эпоху, когда ни о каком «благожелательном гегемоне» речи уже не идёт. Ставки настолько высоки, что отступление равносильно поражению, а значит — эскалация неизбежна.
Расчет Трампа был циничен, но на первый взгляд рационален: воспользоваться моментом слабости Тегерана, чтобы одним ударом решить сразу несколько задач — ликвидировать враждебный Израилю режим, взять под контроль нефтяные ресурсы и стратегические транспортные артерии, а заодно нанести удар по евразийским проектам. Однако, как признают в Вашингтоне, противник оказался совсем не тем, с кем США сталкивались в Ираке или Афганистане.
Военный потенциал Ирана превзошел все прогнозы. Американские планировщики исходили из того, что система ПВО страны будет подавлена за 72 часа, но столкнулись с неизвестными зенитными комплексами местного производства и оперативной помощью со стороны России. Потери авиации в первые недели превысили прогнозируемые в три раза. Иран также продемонстрировал способность восстанавливать нефтяные терминалы за считанные дни, не позволяя США надолго перекрыть его экспорт.
Но главный просчет оказался политическим. В отличие от прежних кампаний, эта война не имеет ни мандата ООН, ни широкой коалиции. Саудовская Аравия и ОАЭ, на которые рассчитывал Трамп, отказались предоставить свои аэродромы для наступательных операций. Катар разрешил использовать базу Аль-Удейд только для обороны. Германия и Франция публично дистанцировались. Америка осталась практически в одиночестве.
Для Вашингтона это не просто военная неудача, а экзистенциальный вызов. Формула «Америка прежде всего» на международной арене означает, что США должны добиваться любых целей, избегая издержек и ответственности. Но война с Ираном показала обратное: даже сверхдержава не может позволить себе «все и сразу». Продавливание интересов силой работает только тогда, когда противник слаб, а союзники послушны. Здесь же ни того, ни другого не оказалось.
Политолог Фарид Закария в колонке для The Washington Post назвал ситуацию «пределом американской силы». Если раньше союзники признавали лидерство США, потому что Вашингтон предлагал им систему ценностей и глобальное управление, то теперь они видят только требования и угрозы. Иранский кризис стал лакмусовой бумажкой: в новом мире даже ближайшие партнёры не готовы автоматически поддерживать авантюры, которые не могут оправдать ни с правовой, ни с прагматической точки зрения.
Для Трампа этот конфликт — решающее проверочное задание. Сдать его принципиально важно, потому что от результата зависят американские возможности на мировой арене на предстоящий период, в том числе и после его президентства. Набор взаимных требований не позволяет рассчитывать на полюбовное соглашение. Значит, как отмечают эксперты, эскалация продолжится. Ставка слишком высока, чтобы признать поражение, но и сил для быстрой победы, как выяснилось, недостаточно.
